Моральный вред при смерти родственника
Prokurors.ru

Юридический портал

Моральный вред при смерти родственника

Моральный вред за смерть близкого родственника

Если какому-либо лицу были причинены нравственные страдания вследствие кончины родственника, то он наделяется правом самостоятельного требования денежного возмещения морального вреда вне зависимости от вышеуказанного права лица, жизни и здоровью которого непосредственно причинен тяжкий вред.

Дорогие читатели! Статья рассказывает о типовых способах решения юридических вопросов, но каждый случай индивидуален. Если вы хотите узнать, как решить именно Вашу проблему – обращайтесь к консультанту:

+7 (812) 317-50-97 (Санкт-Петербург)

ЗАЯВКИ И ЗВОНКИ ПРИНИМАЮТСЯ КРУГЛОСУТОЧНО и БЕЗ ВЫХОДНЫХ ДНЕЙ.

Это быстро и БЕСПЛАТНО!

Данное положение закреплено статьей 1100 Гражданского кодекса, где указаны основания для выплаты компенсации морального вреда.

Что это такое?

Абсолютно каждый человек, на протяжении своего жизненного пути испытывая нравственные страдания в силу каких-либо обстоятельств. Причинами выступают различные ситуации, включая неправомерные действия третьих лиц. Но не в каждой ситуации полагается выплата компенсации ему за причиненные переживания.

Формулировка «моральный вред» обозначает нравственные переживания человека, связанные с потерей близких родственников. Они проявляются во всех сферах повседневной жизнедеятельности граждан.

К ним относятся:

  • прекращение общественной деятельности;
  • предание огласке семейной, врачебной тайны;
  • распускание не соответствующей реальности информации, которая задевает честь, авторитет, престиж в деловом круге;
  • введение ограничений в определенные права на какое-то время или их утрата;
  • возникновение физической боли в организме от полученного увечья;
  • наступление тяжелой болезни, явившееся результатом нравственных страданий.

В особую категорию входит полученный жизни, здоровью вред от воздействия источника повышенной опасности. Например, нанесение вреда, повлекшего смерть близкого человека в результате дорожно-транспортного происшествия или воздействия особо опасных производственных факторов.

Наиболее распространенными случаями является моральный вред, причиненный родственникам умершего лица в результате:

  • неквалифицированных действий медицинских работников, например врачебной ошибки при хирургическом вмешательстве;
  • технологических нарушений на производственных предприятиях, повлекших за собой аварию, вследствие чего погибли люди;
  • дорожно-транспортного происшествия.

Законодательная база

Одним из главных действующих в Российской Федерации законодательных актов , регламентирующих вопросы компенсации за причиненный моральный вред является Гражданский кодекс. Они немногословно в отношении вопросов, касающихся назначения компенсации за причиненный моральный вред.

Правила совершения компенсирующих выплат гражданам приводятся в статьях 151-152, 1099-1101 ГК. На основании указаний статьи 151 на правонарушителя возлагаются обязательства компенсации в денежном эквиваленте при условии причинения гражданину морального вреда какими-либо его действиями.

Выплата компенсации совершается вне зависимости от нанесения имущественного вреда, который подлежит обязательному удовлетворению.

Гражданский кодекс в указаниях статьи 1100 отмечает, что компенсируется моральный вред вне зависимости от установления вины лица, который его нанес при возникновении определенных условий.

К ним относятся:

  • допущение нарушений, касающихся субъективных прав, носящих неимущественный характер;
  • создание угрозы причинения существенного вреда нематериальным благам граждан, которые охраняются уголовным законодательством;
  • иные виды случаев, предусмотренные законодательными актами.

Трудовой кодекс отмечает о возможности осуществления выплат, компенсирующих моральный вред в статьях 3, 21, 22, 237, 394. Согласно их указаниям суд имеет право удовлетворить требование работника, если моральный вред причинен какими-либо не имеющими законного основания действиями или бездействиями работодателя. Причем необходимым условием должна стать его вина.

По предписаниям трудового законодательства компенсация морального вреда вследствие нарушения трудовых прав работника должна устанавливаться трудовым договором.

Согласно указаниям статьи 392 на разрешение трудового спора в индивидуальном порядке отводится три месяца, если конфликт возник из-за неправомерного увольнения работника, то он равен одному месяцу.

Взыскание морального вреда, причиненного преступлением, происходит в судебном порядке. Подробнее в статье.

Судебная практика

В ходе судебного разбирательства руководствуются положениями постановления, которое было принято пленумом Верховного Суда в 1994 года за номером 10. Он носит название «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда». В постановлении дается четкое разъяснение формулировки нематериального блага и неимущественного права. Также в нем указано, что моральный вред может быть нанесен вследствие несовершенного действия.

К благам нематериального характера причислены жизнь, здоровье, моральные качества личности, общественное мнение, неприкасаемость личной жизни. В число прав неимущественного характера приписаны право на использование собственного имени, полученные в ходе интеллектуального труда достижения.

Под иными случаями подразумевается противоречащее закону привлечение к уголовной ответственности, беззаконного лишения свободы, требование подписки о безотлучном проживании по месту прописки.

Моральный вред компенсируется при возникновении ситуаций, которые указаны в Федеративных законах «О защите прав потребителей», «Об основах туристской деятельности в Российской Федерации». В них отмечены различные основания, вследствие которых нарушаются права гражданина.

В суде приобретает существенное значение вопрос о создании им не вызывающих опасности условий труда на предприятии, когда рассматривается дело о взыскании компенсации в пользу работника за нанесенный работодателем моральный вред. В статье 212 кодекса о труде отмечено, что именно работодатель отвечает за безопасность жизнедеятельности, охрану труда на производстве. Но, несмотря на отсутствие вины, суд вправе вынести решение в пользу работника и взыскать с него компенсацию за причиненный работодателем моральный вред.

Что касается исков, связанных с действиями медицинских работников, то они редко решаются в пользу заявителей. Судам зачастую приходится отказывать истцам, так как практически доказать связь между действиями врачей и их влияние на пациента в дальнейшем невозможно. Хотя юристы стремятся удовлетворить претензии родственников умершего лица. Например, в особую категорию относят дела о моральном вреде, который причиняется матери и ее детям.

Во всех случаях должна быть учтена причинно-следственная связь, возникающая между действием или бездействием и их результатом, выступающим в качестве вреда.

Определение размера компенсации

Условия определения размера компенсирующих моральный вред выплат указаны в статье 151 ГК. В законодательных актах не установлены предельно максимальные, минимальные суммы компенсации, которая должна выплачиваться за нанесенный моральный вред. Видимо они не скоро будут приняты, но в них указано, что она назначается судебным производством.

Компенсация морального вреда должна осуществляться в денежном эквиваленте отмечается в статье 1101 ГК, размер которого определяется в зависимости от степени вины правонарушителя судом. Он должен устанавливать его с учетом смягчающих обстоятельств.

Но при этом суд обязан также учесть индивидуальные особенности гражданина, получившего моральный и степень проявления его физических и нравственных страданий. Их характер необходимо оценивать по фактическим обстоятельствам события. Во всяком случае, размер компенсации устанавливается в разумных пределах. Постановление суда должно быть справедливым, не противоречащим правовым актам.

Как получить возмещение морального вреда за смерть близкого родственника?

В повседневной жизни редко встречаются случаи, когда правонарушитель стремиться разрешить путем мирного урегулирования вопрос о компенсации морального вреда с родственниками умершего лица.

Компенсация морального вреда, осуществленная в добровольном порядке, согласно указаниям статьи 61 Уголовного кодекса расценивается как смягчающее наказание обстоятельство.

При установлении размера компенсации суд учитывает его при условии предъявлении соответствующего иска.

Зачастую родственники вынуждены сами официально обращаться к правонарушителям, чтобы они компенсировали моральный вред. В основе такого действия лежит письменное обращение, составленное в форме претензии. Как правило, претензия вручается уполномоченным лицом, который выступает от имени лица, причинившего моральный вред. Но встречаются случаи, когда она отдается лично ему или отправляется по почте заказным письмом с уведомлением.

В обязанности виновного лица, получившего претензии входит принятие конкретного решения, которое он доводит до сведения родственников умершего. Если он согласен на осуществление выплат, то встречается с родственниками. Заинтересованные стороны совместно принимают решения, которые их полностью удовлетворяют.

В противном случае, потерпевшие родственники вправе обратиться в судебные органы, чтобы защитить свои интересы. Они подают исковое заявление с просьбой о взыскании с правонарушителя компенсации морального вреда. К нему они прикладывают материалы по переписке и ее результат. Суд всесторонне изучает предоставленные материалы, заявление, обстоятельства произошедшего события, которое привело к трагическим последствиям для вынесения своего вердикта.

Заявление

Претензионное заявление должно быть составлено по общепринятым у судебном делопроизводстве правилам. В нем в обязательном порядке указывается наименование суда, куда обращается заявитель. В его правом углу необходимо написать личные данные истца, его представителя, если таковой имеется, ответчика, их домашние адреса, номера контактных телефонов.

В содержании нужно описать событие, послужившее основанием для обращения в суд, требования о возмещении компенсации морального вреда за потерю близкого человека, последствия, выраженные в форме физических и нравственных страданий.

Если имеются официальные бумаги, удостоверяющие о причиненных страданиях, то нужно указать их в претензии. Например, медицинское заключение о болезни, ставшей следствием переживаний или нервном истощении.

Претензионное заявление можно отнести лично в суд и сдать его в канцелярию суда, переслать по почте или передать через доверенное лицо.

Возмещение НДФЛ за лечение имеет пределы. Больше информации здесь.

Компенсация за неиспользованный отпуск при увольнении должна быть выплачена в срок. Смотрите пример расчета.

Сроки исполнения

Согласно предписаниям законодательных актов выплата компенсации морального вреда совершается вне зависимости от вины на общих основаниях согласно указаниям статьи 1079 кодекса о гражданских правах.

Если решение суда вступило в законную силу, то незамедлительно осуществляется выплата компенсации. При наличии на руках исполнительного листа необходимо обратиться в региональное отделение судебных приставов, для чего подается заявление соответствующего содержания.

Судебный пристав устанавливает срок, в течение которого ответчик обязан осуществить выплаты. По общепринятым правилам он равен 5 рабочим дням. При уклонении должника от исполнения решений пристав вправе взыскать исполнительский сбор. Если предусмотренный срок исполнения обязательств нарушается, то дополнительно начисляются проценты на основную сумму.

Компенсация за причинение морального вреда содействует оказанию наиболее полной защиты прав российских граждан. При этом благоприятствует развитию демократического правопорядка в обществе. Но при ее реализации возникают проблемы, на которые не выработаны однозначные позиции в законодательных актах. Наиболее значимой из них является установление четкого критерия, по которым можно определить степень компенсируемого морального вреда.

  • В связи с частыми изменениями в законодательстве информация порой устаревает быстрее, чем мы успеваем ее обновлять на сайте.
  • Все случаи очень индивидуальны и зависят от множества факторов. Базовая информация не гарантирует решение именно Ваших проблем.

Поэтому для вас круглосуточно работают БЕСПЛАТНЫЕ эксперты-консультанты!

  1. Задайте вопрос через форму (внизу), либо через онлайн-чат
  2. Позвоните на горячую линию:
    • Москва и Область – +7 (499) 110-56-12
    • Санкт-Петербург и область – +7 (812) 317-50-97
    • Регионы – 8 (800) 222-69-48

ЗАЯВКИ И ЗВОНКИ ПРИНИМАЮТСЯ КРУГЛОСУТОЧНО и БЕЗ ВЫХОДНЫХ ДНЕЙ.

ВС оценил моральный вред от смертельной ошибки врачей

Как сообщил 15 апреля Следственный комитет, в 2018 году до суда дошли 300 уголовных дел о врачебных ошибках. Всего в СКР поступило 6500 жалоб на действия медиков, а возбуждено было 2029 уголовных дел. Правоохранители отмечают, что работу по ним осложняет противоречивая судебная практика. Ранее СКР сообщал, что вместе с Национальной медицинской палатой разрабатывает поправки в УК, чтобы не лишать свободы за неумышленные преступления. Правозащитники из «Зоны права» отмечают, что врачи на практике и так не получают реальных сроков. Но если подтверждается причинно-следственная связь между действиями медика и вредом, то его должны лишить права на профессиональную деятельность на некоторое время, а больница обязана выплатить справедливую компенсацию, говорят в «Зоне права».

Взыскать компенсацию можно в рамках гражданского процесса. Но судебная практика может быть различной и здесь. Это показывает дело Валентины Дворовой*, которая взыскивала компенсацию морального вреда после смерти супруга и дошла до Верховного суда.

Николай Дворов* скончался в начале 2017 года в Мегионской городской больнице (ХМАО-Югра). Он пришел в больницу с жалобами на кашель, высокую температуру и одышку. В четыре ночи его осмотрел дежурный терапевт, поставил диагноз «ОРВИ и острый бронхит» и назначил лечение. Но уже через три часа после госпитализации, в 7:15, Дворов скончался в палате от массовой тромбоэмболии (тромбоза).

Его жена Валентина Дворова* была уверена, что в этом виноваты врачи, которые поставили неправильный диагноз и не назначили нужное лечение. Она подала иск, в котором потребовала 3 млн руб. компенсации морального вреда, потому что «супруг скончался в больнице из-за несвоевременной и некачественной медпомощи». Дворова утверждала, что ей долго не могли рассказать, что происходит с мужем, а в момент клинической смерти его нашли на полу в стационаре.

Читать еще:  Произошел пожар по вине соседей. Что делать? Куда обращаться?

Эксперты, которые изучили случай, подтвердили нарушения, но в то же время отметили неоднозначность ситуации. Проверка Департамента здравоохранения ХМАО-Югры показала, что дежурный терапевт не назначила полное обследование Дворова, неверно оценила тяжесть его состояния, не проконтролировала выполнение своих назначений и так далее. В то же время в случившемся есть и вина самого пациента, который обратился за помощью слишком поздно и провел в стационаре слишком мало времени, уточнили проверяющие. Эти доводы в целом подтвердила судебно-медицинская экспертиза по иску жены умершего. Специалисты пришли к выводам, что медпомощь оказали некачественно и несвоевременно, а медицинские документы заполнили плохо. Но самому Дворову эксперты сделали неблагоприятный прогноз. Тромбоз мог произойти в любой момент времени, и даже эффективное лечение никак от этого не спасает, указано в заключении судебной экспертизы.

Экспертиза подтвердила, что пациента лечили неправильно, но признала, что это вряд ли помогло бы его спасти.

Из этого Мегионский городской суд сделал вывод, что иск надо удовлетворить частично. Дворовой не полагается компенсация моральных страданий после смерти супруга, потому что он погиб не по вине врачей. В то же время больница должна заплатить ей за неправильное лечение мужа. С таким обоснованием горсуд предписал учреждению перечислить истцу 750 000 руб. компенсации морального вреда.

Но Суд Ханты-Мансийского автономного округа – Югры отменил это решение. Он решил, что нижестоящая инстанция разрешила два требования: отказала в компенсации за смерть и присудила компенсацию за неправильное лечение. С первой частью апелляция согласилась, но отменила решение о выплате 750 000 руб. По мнению суда округа, здесь первая инстанция вышла за пределы заявленных требований. Ведь Дворова требовала компенсацию за моральные страдания из-за смерти, наступившей в результате неправильного лечения, а не за само неправильное лечение. Такие выводы можно сделать из апелляционного определения № 33-2030/2018.

Но Верховный суд увидел здесь ошибку. «Апелляция неправомерно разделила одно исковое требование на два самостоятельных», – указал он. Это произошло, потому что суд субъекта не принял во внимание фактические основания иска, решила коллегия ВС под председательством Людмилы Пчелинцевой. А ведь Дворова писала в иске, что мужу неправильно поставили диагноз, оставили без лечения, а в момент клинической смерти он лежал на полу. Истица переживала нравственные страдания из-за состояния здоровья близкого человека, но апелляция это проигнорировала, указывается в определении № 69-КГ 18-22. С такими выводами гражданская коллегия ВС отменила постановление суда округа и оставила в силе решение первой инстанции.

Взыскание морального вреда с больниц: сложности и у истцов, и у судов

Позиция Верховного суда в этом деле нетипичная, потому что суды вообще неохотно удовлетворяют требования о компенсации морального вреда, даже если он четко сформулирован, заявлен и обоснован, признает генеральный директор «Факультета медицинского права» Полина Габай. При этом требования о компенсации морального вреда в рамках медицинских дел сложные и специфичные, а категория «Моральный вред» – достаточно субъективная, говорит Габай. Поэтому практика, по ее словам, является «совершенно различной». Самим судьям трудно ориентироваться в размерах компенсаций, потому что суммы в судебных актах обычно скрыты, добавляет юрист PB Legal Надежда Симакова.

Но при этом и сами заявления часто написаны плохо, делится Габай: «Пациенты и их родственники могут не указать, в чем конкретно выразился моральный вред, не представить никаких доказательств его причинения». Это еще одна причина, по которой иски не удовлетворяют или присуждают компенсацию значительно меньше, чем заявлено, говорит Габай. А по наблюдениям Симаковой, бывает сложно доказать противоправность и причинно-следственную связь. «Например, суды зачастую отказывают в компенсациях, если развитие заболевания несколько отклоняется от нормального и не совсем очевидно, была ли возможность избежать развития осложнения», – рассказывает Симакова. В таких случаях суды не подтверждают прямой причинно-следственной связи между медпомощью и последствиями.

«Суды часто отказывают в компенсациях, если развитие заболевания несколько отклоняется от нормального и не совсем очевидно, была ли возможность избежать развития осложнения».

Но для истцов по этой категории дел есть и хорошие новости. Им становится легче, потому что в последние годы снижаются необоснованно завышенные стандарты доказывания, в том числе в делах о моральном вреде, утверждает Симакова. «В частности, Верховный суд разрешил взыскивать компенсацию за врачебную ошибку, если вреда здоровью не было, а были лишь нравственные страдания», – юрист PB Legal приводит в пример разъяснение из Обзора судебной практики ВС № 4 (2016).

В целом, говорит Габай, пациенты и их родственники все чаще судятся с больницами, в том числе предъявляют иски о компенсации морального вреда. По ее словам, это не только российская, но и мировая тенденция.

* – имя и фамилия изменены редакцией.

взыскание морального вреда за смерть на работе

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ г.Железногорск **.**.**

Железногорский городской суд Курской области в составе: председательствующего, судьи Чижиковой Н.И., с участием помощника Железногорского межрайонного прокурора Курской области ФИО 7, истцов ФИО 5, ФИО 3, представителя истцов адвоката ФИО 10, представителя ответчика ФИО 11, при секретаре ФИО 8, рассмотрев гражданское дело по иску ФИО 5, ФИО 2, ФИО 3, ФИО 4 к обществу с ограниченной ответственностью о взыскании компенсации морального вреда, у с т а н о в и л:

**.**.** в результате падения с высоты при исполнении своих трудовых обязанностей погиб работник общества с ограниченной ответственностью (ООО) ФИО 9

Его супруга ФИО 5 обратилась в суд с иском к ООО взыскании компенсации морального вреда, указав, что она потеряла мужа, с которым состояла в браке с **.**.** года. Гибелью мужа ей причинен моральный вред, поскольку муж с детства воспитывал двух детей от первого брака, а также их совместного ребенка – сына. Потеря является невосполнимой, их внуки потеряли дедушку. Кроме того, в связи с гибелью мужа ухудшилось её состояние здоровья: она испытывает депрессию, имеются проблемы с сердцем и сном, появились головные боли, высокое артериальное давление и другие проблемы со здоровьем. ФИО 18 просила взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в размере 3000000 руб., а также расходы по оплате услуг представителя в сумме 10000 руб.

В ходе судебного разбирательства в дело в качестве соистцов вступили ФИО 4, ФИО 3, ФИО 2

Истец ФИО 4 пояснил, что погибший – его родной отец. ФИО 3 и ФИО 2 пояснили, что ФИО 9 – их отчим, который воспитывал их с малолетнего возраста, они носили его фамилию и называли его отцом. ФИО 9 заботился о них и содержал их, поскольку родной отец, хотя и не был лишен родительских прав, никакого участия их воспитании не принимал.

ФИО 4, ФИО 3, ФИО 2 пояснили, что боль от потери близкого человека причинила им нравственные страдания: после смерти отца они испытывают одиночество, депрессию, осознание его нелепой гибели, которую ничто не может восполнить. Он был не только любимым отцом, но и дедушкой. ФИО 4, ФИО 3, ФИО 2 просили взыскать с ответчика в пользу каждого из них компенсацию морального вреда в размере 3000000 руб., а также 30000 руб. в счет возмещения расходов на оплату услуг представителя.

В судебном заседании истцы ФИО 5, ФИО 4, ФИО 3, ФИО 2, их представитель адвокат ФИО 10 исковые требования поддержали полностью по изложенным основаниям.

Представитель ответчика, генеральный директор ФИО 11 исковые требования признал частично и пояснил, что актом о несчастном случае на производстве установлена вина погибшего ФИО 9 в несчастном случае; ФИО 3 и ФИО 2 не являются родными детьми ФИО 9; истцы в обоснование требуемых сумм не предоставили доказательств степени нравственных страданий. ФИО 11 полагал, что размер компенсации морального вреда, а также судебных расходов по делу, являются чрезмерно завышенными.

Исследовав материалы дела, выслушав объяснения ФИО 5, ФИО 4, ФИО 3, ФИО 2, свидетеля ФИО 12, заключение прокурора ФИО 7, суд приходит к следующему.

В соответствии со ст.151 ГК РФ если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Согласно ст.1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными настоящей главой и статьей 151 настоящего Кодекса (ч.1).

Судом установлено, и не оспаривалось сторонами по делу, что с **.**.** ФИО 9 состоял в трудовых отношениях с

Акт № *** о несчастном случае на производстве от **.**.** (форма № *** удостоверяет то обстоятельство, что **.**.** ФИО 9 погиб в результате несчастного случая на производстве.

Разрешая исковые требования ФИО 5, ФИО 4, ФИО 3, ФИО 2 суд исходит из того, что действующее законодательство не содержит ограничений в отношении круга лиц, имеющих право на компенсацию морального вреда, поскольку каждый гражданин в случае причинения ему морального вреда имеет право на защиту своих прав и интересов. Факт причинения истцам нравственных страданий, связанных со смертью потерпевшего, подтверждается исследованными судом доказательствами.

Суд пришел к выводу о том, что с учетом сложившихся близких и родственных отношений между соистцами по делу ФИО 5, ФИО 4, ФИО 3, ФИО 2 и ФИО 9, безусловно, смерть последнего причинила им глубокие нравственные страдания, связанные с потерей близкого и дорогого им человека. Данный вывод суда основан на следующем.

Истец ФИО 5 в судебном заседании пояснила, что вступила в брак с ФИО 9 **.**.**. На тот период у неё было двое детей: ФИО 2, **.**.** года рождения, и ФИО 18 ФИО 6, **.**.** года рождения. От брака с ФИО 9 **.**.** у них родился сын – ФИО 4 С **.**.** года они одной семьей, вместе с детьми от первого брака, проживали в , в ***. Перед тем, как пойти в школу, дочерям поменяли фамилию, они стали носить фамилию «ФИО 18», так как их родной отец не дал согласия на удочерение. В они проживали одной семьей, ФИО 9 содержал её детей, так как отец дочерей ФИО 13 не оказывал материальной помощи на их содержание. В **.**.** годах дочери вышли замуж и стали проживать в своих семьях. В **.**.** году все переехали на постоянное место жительство в **.**.**. При этом ФИО 4 с **.**.** года после службы в Армии остался проживать в ***; дочь ФИО 2 с **.**.** года проживает в ***, где обучается в ВУЗе её ребенок; ФИО 3 (ФИО 18) А.В. постоянно проживает в .

ФИО 9 очень тепло относился к её детям от первого брака, он заботился о них, дети любили его и называли «папой».

Аналогичные пояснения дали в суде истцы ФИО 4, ФИО 3, ФИО 2 Вышеуказанные пояснения ФИО 5 удостоверяются свидетельством о заключении брака (№ *** № *** от **.**.** года), из которого следует, что брак между ФИО 9 и ФИО 14 зарегистрирован **.**.** года, жене присвоена фамилия ФИО 18. В актовой записи № *** о рождении ФИО 2, **.**.** года рождения, указано, что её отец – ФИО 13 Как следует из свидетельства о рождении ФИО 15 (№ ***), **.**.** года рождения, её отец – ФИО 13

Читать еще:  Согласование границ участка

Ответы на запросы суда, представленные УФМС по республике ФИО 19) № *** от **.**.**, № *** от **.**.** удостоверяют пояснения истцов ФИО 5, ФИО 4, ФИО 3, ФИО 2 о том, что они проживали одной семьей. Место регистрации по месту проживания изменялось в связи с улучшением жилищных условий семьи.

Как следует из справок №№ № *** от **.**.** года, ФИО 15 обучалась в № *** « посёлка ***) с № *** г.г., и ФИО 2 обучалась в этом же учебном заведении с **.**.** год.

Таким образом, суд считает установленным, что между погибшим ФИО 9, супругой ФИО 5, а также ФИО 4, ФИО 3 (ФИО 18) А.В., ФИО 2 имели место семейные отношения, которые подтверждены не только совместным проживанием, но и взаимной заботой, материальным обеспечением. Суд считает также установленным, что ФИО 9 фактически воспитывал падчериц ФИО 3 (ФИО 18) А.В. с 5-ти летнего возраста и ФИО 2 – с 4-х летнего возраста, проявлял о них заботу, материально обеспечивал. Косвенным доказательством данных выводов суда является то, что детям присвоена фамилия отчима.

По мнению суда, ФИО 3 (ФИО 18) А.В. и ФИО 2 являются лицами, объединенными с ФИО 9 семейными отношениями, гибелью которого им причинены нравственные страдания. Соответственно, они не лишены права требовать с ответчика компенсацию причиненного им морального вреда.

Данный вывод суд основывает на положениях ст.ст.97, 96 Семейного кодекса Российской Федерации, а также на вышеприведенных доказательствах, исследованных в ходе судебного разбирательства.

Доводы представителя ответчика ФИО 11 о том, что актом о несчастном случае установлена вина ФИО 9, который нарушил технику безопасности, суд считает несостоятельными, поскольку в силу положений ТК РФ (статья 212) обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда возлагаются на работодателя.

Разрешая вопрос о размере компенсации морального вреда, подлежащего ко взысканию в пользу каждого из истцов, суд приходит к следующему.

В соответствии с п.32 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от **.**.** N 1 “О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина” при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда.

По мнению суда, вследствие смерти ФИО 9, последовавшей в результате несчастного случая на производстве **.**.**, истцам ФИО 5, ФИО 4, ФИО 3, ФИО 2 причинен моральный вред, выразившийся в нравственных страданиях.

ФИО 5 проживала семьей с ФИО 9 с **.**.** года, то есть более 30 лет. Вместе с тем, суд не может согласиться с доводами ФИО 5 о том, что вследствие гибели её супруга ФИО 9 она испытала физические страдания, а именно: значительно ухудшилось её состояние здоровья. Данные доводы ФИО 5 опровергаются пояснениями свидетеля ФИО 12, работающего врачом в Свидетель пояснил, что ФИО 5 впервые обратилась в данное лечебное учреждение **.**.** в связи с плановым осмотром. По результатам освидетельствования он поставил диагноз: гипертоническая болезнь, II стадии, II степени, острых осложнений, вызванных смертью мужа, выявлено не было. Он назначил ФИО 5 препараты для лечения гипертонической болезни, которая у неё была до обращения **.**.** года. Медицинских показаний для госпитализации ФИО 5 не имелось. Бессонница, головная боль, по его мнению, являются закономерным явлением вследствие перенесенного стресса.

Пояснения ФИО 16 удостоверяются выпиской из амбулаторной карты ФИО 5

Из материалов дела следует, что ФИО 9 воспитывал сына ФИО 4 с рождения и до его совершеннолетия, а падчериц ФИО 3 и ФИО 2 он фактически воспитывал с **.**.** года соответственно.

Оценивая все обстоятельства в совокупности, и, руководствуясь принципами разумности, справедливости и соразмерности, суд считает правильным определить компенсацию морального вреда, подлежащую ко взысканию с ответчика в пользу ФИО 5 в размере 500000 руб., ФИО 4 – 200000 руб., ФИО 2 – 150000 руб., ФИО 3 – 150000 руб.

В соответствии со ст.100 ГПК РФ с ответчика в пользу истцов подлежат ко взысканию судебные расходы, связанные с рассмотрением настоящего дела подтвержденные квитанциями №№ № *** № *** от **.**.** года. Суд считает правильным взыскать за услуги представителя в суде сумму 2500 руб. в пользу каждого из истцов, учитывая при этом длительность рассмотрения дела с участием представителя истцов, объем работы, выполненный представителем, адвокатом ФИО 10, а также, исходя из принципа разумности. Таким образом, судебные расходы по настоящему делу подлежат ко взысканию частично.

Кроме того, в соответствии со ст.98 ГПК РФ с ответчика подлежит ко взысканию государственная пошлина в сумме 1200 руб. в доход МО «***»

На основании изложенного руководствуясь ст.ст.194, 198 Гражданского процессуального кодекса РФ, суд р е ш и л:

Исковые требования ФИО 5, ФИО 4, ФИО 2, ФИО 3 удовлетворить частично.

Взыскать с ООО компенсацию морального вреда в пользу ФИО 5 – 500000 руб., ФИО 4 – 200000 руб., ФИО 2 – 150000 руб., ФИО 3 – 150000 руб.

В удовлетворении остальной части иска отказать.

Взыскать с ООО судебные расходы в пользу ФИО 5 2500 руб., ФИО 4 – 2500 руб., ФИО 2 – 2500 руб., ФИО 3 – 2500 руб.

Взыскать с ООО госпошлину в доход МО «***» в сумме 1200 руб.

Решение может быть обжаловано в Курский областной суд в апелляционном порядке в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме.

Председательствующий Чижикова Н.И.

Подпишитесь на 9111.ru в Яндекс.Новостях Подписаться

Ошибка ценою в жизнь

Тема эта очень болезненная. На сегодняшний день единой судебной практики по таким спорам нет. Подобные “компенсационные” дела на докторов вообще очень трудно и неоднозначно проходят в наших судах. Поэтому так важны эти разъяснения Верховного суда. И хотя они сделаны Верховным судом для своих коллег – судей, но применение норм права, о которых говорит высокий суд, может оказаться полезным и тем, кто столкнулся с такой ситуацией.

Наша история началась с того, что в городскую клинику в Ханты-Мансийском округе обратился местный житель. Ему было очень плохо – мучал кашель, одышка и высокая температура. Больной провел в клинике несколько часов, ему стало совсем плохо. Человек упал и умер прямо на глазах у врачей, которые ничего страшного у него не увидели.

Вдова, когда пришла в себя после несчастья, посчитала, что в гибели супруга виноваты медики, и решила взыскать с больницы три миллиона рублей в качестве компенсации морального вреда.

Гражданка обратилась с иском в суд, в котором рассказала, что мужа ночью в больнице осмотрел дежурный терапевт. Он-то и поставил диагноз “ОРВИ и острый бронхит”, а также назначил лечение. Но уже через три часа после госпитализации в палате мужчина скончался. Позже вскрытие покажет – человек умер от тромбоза.

По мнению истицы, в гибели мужа виноваты врачи, которые поставили неправильный диагноз и не назначили нужное лечение. Вдова заявила в суде, что требует компенсации морального вреда из-за “несвоевременной и некачественной медпомощи”. Со слов вдовы, отношение к ней было ужасным – женщине долго не могли рассказать, что происходит с мужем, а в момент клинической смерти его нашли на полу.

Эксперты подтвердили, что нарушения были. Судя по материалам дела, сначала проводили проверку местные чиновники.

Проверка Департамента здравоохранения ХМАО-Югры показала, что дежурный терапевт не назначила полное обследование пациента, неверно оценила тяжесть его состояния, не проконтролировала выполнение своих назначений. Но добавили, что, по их мнению, в случившемся есть и вина самого пациента, который обратился за помощью слишком поздно и провел в стационаре слишком мало времени, уточнили проверяющие.

Эти доводы в целом подтвердила судебно-медицинская экспертиза. Получилась следующая ситуация – по заключению специалистов помощь больному оказали некачественно и несвоевременно, медицинские документы заполнили плохо.

Хотя, с другой стороны, по мнению экспертов, тромбоз мог произойти в любой момент времени, и даже эффективное лечение никак от этого не спасает. То есть с таким диагнозом прогноз для пациента все равно получался плохим.

Итог всех проверок – лечили неправильно, но спасти пациента вряд ли могли.

Из такого заключения Мегионский городской суд сделал вывод, что иск можно удовлетворить. Правда, частично. Но вот в какой части – компенсировать моральные страдания истице никто не будет, так как мужчина погиб не по вине врачей. Но клиника все же должна заплатить истице за неправильное лечение мужа 750 000 рублей компенсации морального вреда.

Но вторая инстанция – суд автономного округа – такое решение отменила. Он решил, что нижестоящая инстанция разрешила два требования: отказала вдове в компенсации за смерть ее мужа, и присудила ей же компенсацию за неправильное лечение.

С первой частью апелляция согласилась, но отменила решение о выплате 750 000 рублей. По мнению суда округа, первая инстанция – городской суд, вышла – , за пределы заявленных требований. Истица требовала компенсацию за моральные страдания из-за смерти, наступившей в результате неправильного лечения, а не за само неправильное лечение.

С мнением судей округа не согласился Верховный суд РФ. По его заявлению “апелляция неправомерно разделила одно исковое требование на два самостоятельных”. Это произошло, потому что суд субъекта не принял во внимание фактические основания иска.

Вдова писала в иске, что мужу неправильно поставили диагноз, оставили без лечения, а в момент клинической смерти он лежал на полу. Истица переживала нравственные страдания из-за состояния близкого человека, но апелляция это проигнорировала, заявила Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда РФ. Она отменила постановление суда округа и оставила в силе решение первой инстанции.

Сейчас обсуждается введение новой статьи в Уголовный кодекс, которая посвящена “врачебным преступлениям”.Так недавно Следственный комитет раскрыл содержание новой статьи, которая вводит уголовную ответственность за так называемые – ятрогенные, то есть связанные с врачебными ошибками, преступления.

СКР предложил ввести новую статью в Уголовный кодекс – статья 124.1 “Ненадлежащее оказание медицинской помощи (медицинской услуги)” и статья 124.2 “Сокрытие нарушения оказания медицинской помощи”.

Статья 124.1 предполагает уголовную ответственность за “ненадлежащее оказание медицинской помощи или услуги”, если это повлекло за собой смерть человека или двух и более лиц либо “гибель плода человека и/или причинение тяжкого вреда здоровью человека”. Наказание – штраф от 200 до 500 тысяч рублей. Либо лишение свободы на срок от двух до семи лет и запрет занимать определенные должности.

Статья 124.2 предусматривает уголовную ответственность за внесение недостоверных сведений в медицинскую документацию, ее сокрытие либо уничтожение. А также за “подмену биологических материалов с целью сокрытия ненадлежащего оказания медпомощи другим медицинским работником”, действия которого повлекли смерть, причинение тяжкого вреда здоровью либо гибель плода”.

Наказания за те же деяния, совершенные руководителями медицинских организаций, – принудительные работы или лишение свободы на срок до четырех лет и запрет на занятие деятельностью.

После того, как медицинские преступления будут сконцентрированы в одной статье УК, врачей больше не будут судить по статьям “Причинение смерти по неосторожности”, “Причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности” и “Производство, хранение, перевозка либо сбыт товаров и продукции, выполнение работ или оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности”. Об этом заявил президент Национальной медицинской палаты Леонид Рошаль. Именно на эти три статьи приходится большинство случаев привлечения медиков к уголовной ответственности. -И потому придумано ввести вместо трех одну статью. Но я полагаю, что судить врачей, с тем чтобы их посадить, можно только в случае умышленного, подчеркну, умышленного вреда здоровью, – сказал Рошаль.

Читать еще:  Осмотр при заключении осаго

По статистике Следственного комитета, в 2018 году до суда дошли 300 уголовных дел о врачебных ошибках. Всего в СКР поступило 6500 жалоб на действия медиков, а возбуждено было 2029 уголовных дел.

ВС: Взыскание одинаковой компенсации морального вреда за смерть мужа и отца должно быть обоснованно

Верховный Суд вынес Определение № 83-КГ19-12, в котором разъяснил нижестоящим инстанциям, что им следует принимать во внимание при определении размера компенсации морального вреда в связи с гибелью от несчастного случая на производстве.

Обстоятельства дела

Владимир Носов работал в ООО «Творец» сторожем. 31 января 2015 г., находясь на рабочем месте – строительной площадке при исполнении своих должностных обязанностей, он получил тяжкие телесные повреждения от Игоря Сивухина, который пытался совершить хищение имущества общества. От полученных телесных повреждений пострадавший скончался на месте.

По приговору Брянского областного суда Игорь Сивухин был признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных п. «в» ч. 4 ст. 162 (разбой, совершенный с причинением тяжкого вреда здоровью потерпевшего), п. «з» ч. 2 ст. 105 (убийство из корыстных побуждений или по найму, а равно сопряженное с разбоем, вымогательством или бандитизмом) УК РФ, и ему назначено наказание в виде 20 лет лишения свободы. Апелляционным определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда приговор был оставлен без изменения и вступил в законную силу.

В ходе расследования уголовного дела было установлено, что обстоятельством, способствовавшим убийству, явилось отсутствие на стройке дополнительных мер безопасности, поскольку вход на территорию строительной площадки осуществлялся через проем, расположенный в сплошном заборе, при этом проход ничем не был закрыт, что позволило беспрепятственно проникнуть на объект.

Смерть Владимира Носова была признана несчастным случаем на производстве утвержденным директором актом. Указывалось, что были нарушены требования безопасности труда в строительстве, кроме того, отмечалось, что работодатель нарушил нормы ТК РФ в связи с непроведением специальной оценки условий труда, а также требования охраны труда.

Супруга и дети Носова обратились в Брянский районный суд Брянской области с иском к обществу о компенсации морального вреда, причиненного гибелью близкого человека вследствие несчастного случая на производстве. Истцы сослались на положения ст. 212, 237 ТК РФ и указали на причинение им нравственных и физических страданий, которые они рассматривают как моральный вред. Родственники погибшего попросили взыскать компенсацию в размере 1 млн руб. в пользу каждого.

Суд снизил размер компенсации в четыре раза

30 мая 2017 г. суд первой инстанции отказал в иске, апелляция оставила решение без изменения. 6 августа 2018 г., рассмотрев кассационную жалобу, Верховный Суд направил дело на новое рассмотрение в первую инстанцию, и уже 2 ноября 2018 г. Брянский районный суд частично удовлетворил иск, взыскав с общества 750 тыс. руб. на всех истцов.

Суд установил, что приказом Брянского регионального отделения Фонда социального страхования супруге была назначена единовременная страховая выплата в размере 1 млн руб.

Разрешая спор, первая инстанция с учетом норм ГК о компенсации морального вреда и положений Трудового кодекса об охране труда отметила, что бездействие работодателя, выразившееся в неисполнении обязанности по созданию надлежащих условий труда и непринятии мер для недопущения беспрепятственного доступа на производственную территорию организации посторонних лиц, способствовало причинению смерти Владимиру Носову, в связи с чем пришла к выводу об обоснованности исковых требований.

При определении размера подлежащей взысканию с ООО «Творец» в пользу каждого из истцов компенсации морального вреда суд учел характер причиненных им нравственных страданий, обстоятельства дела, степень вины работодателя и отсутствие его умысла, требования разумности и справедливости, посчитав достаточной сумму в размере 250 тыс. руб. в пользу каждого из истцов. Апелляция оставила решение без изменения, после чего родственники погибшего вновь обратились в Верховный Суд.

ВС счел снижение размера компенсации необоснованным

Изучив материалы дела, высшая инстанция отметила, что в п. 32 и Пленума ВС от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» разъяснено, что при рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических и нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. Наличие факта родственных отношений само по себе не является достаточным основанием для компенсации морального вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

ВС отметил, что в Постановлении Европейского Суда по правам человека по делу «Максимов против России» указано, что задача расчета размера компенсации является сложной. Она особенно трудна в деле, предметом которого является личное страдание, физическое или нравственное. Не существует стандарта, позволяющего измерить в денежных средствах боль, физическое неудобство и нравственное страдание и тоску. Национальные суды всегда должны в своих решениях приводить достаточные мотивы, оправдывающие ту или иную сумму компенсации морального вреда, присуждаемую заявителю. В противном случае отсутствие мотивов, например, несоразмерно малой суммы компенсации, присужденной заявителю, будет свидетельствовать о том, что суды не рассмотрели надлежащим образом требования заявителя и не смогли действовать в соответствии с принципом адекватного и эффективного устранения нарушения.

Верховный Суд указал, что моральный вред – это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относятся жизнь, здоровье (состояние физического, психического и социального благополучия человека), семейные и родственные связи. В случае причинения гражданину морального вреда (физических или нравственных страданий) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие ему нематериальные блага, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации.

«Таким образом, право на компенсацию морального вреда возникает при наличии предусмотренных законом оснований и условий ответственности за причинение вреда, а именно физических или нравственных страданий потерпевшего, т.е. морального вреда как последствия нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага, неправомерного действия (бездействия) причинителя вреда, причинной связи между неправомерными действиями и моральным вредом, вины причинителя вреда», – указано в определении.

Суд отметил: поскольку, предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

Однако, как указал ВС, в данном случае этого сделано не было. Первая инстанция сослалась лишь на общие принципы определения размера компенсации морального вреда, закрепленные в положениях ст. 151, 1101 ГК, однако не применила их к спорным отношениям. Кроме того, суд не учел индивидуальные особенности личности каждого из истцов и не дал оценки их доводам о том, что утрата близкого человека привела в том числе к разрыву их семейных связей.

Взыскивая в пользу каждого из истцов равную сумму компенсации морального вреда, суд первой инстанции не привел мотивы и не обосновал, почему он пришел к выводу о том, что степень и характер нравственных страданий у них одинаковы и что сумма в 250 тыс. руб. является достаточной. Также суд не указал, какие конкретно обстоятельства дела повлияли на размер компенсации морального вреда и какие из этих обстоятельств послужили основанием для уменьшения суммы компенсации морального вреда, заявленной истцами.

В решении суда, отметил ВС, также не приведены мотивы относительно степени вины работодателя, которая указана в числе обстоятельств, учитывавшихся при определении размера компенсации морального вреда. При этом не дана оценка доводам о том, что одной из причин смерти Владимира Носова на производстве явилось бездействие работодателя, выразившееся в необеспечении охраны труда и безопасных условий труда, что способствовало совершению преступления.

Кроме того, Суд указал, что в нарушение ст. 329 ГПК в апелляционном определении не приведены мотивы, по которым судом не приняты во внимание доводы жалобы истцов о требованиях разумности, справедливости и соразмерности компенсации морального вреда последствиям нарушения, об обстоятельствах и причинах гибели Владимира Носова, находившегося в момент смерти при исполнении трудовых обязанностей, о степени вины работодателя.

Таким образом, Верховный Суд определил решения нижестоящих инстанций отменить и направить дело на новое рассмотрение.

Эксперты оценили значимость позиции ВС

В комментарии «АГ» главный научный сотрудник отдела гражданского законодательства и процесса Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ Александр Эрделевский посчитал правовую позицию ВС правильной и обоснованной. «Действительно, суд первой инстанции не обосновал присужденный размер компенсации, не пояснил, почему он не согласен с тем размером, который был заявлен истцами, хотя, с учетом практики ЕСПЧ, он был вполне разумным и умеренным для данного случая», – указал он.

Александр Эрделевский отметил, что суммы присужденных компенсаций никак не дифференцированы в отношении каждого из истцов. Не учтено, в частности, что они имели разный характер семейных связей с погибшим: у вдовы утрачена супружеская связь, а у детей – родственная. Он также усомнился в том, что были установлены и приняты во внимание такие обстоятельства, как возраст каждого из истцов, характер его отношений с погибшим. В итоге присужденные суммы компенсации оказались ничем не обоснованными и явно заниженными.

«Такая практика сложилась за более чем 20-летний период, поскольку у судов не было хотя бы приблизительных ориентиров для определения размера компенсации. Кроме того, суды, вероятно, обычно считают доводы истцов о страданиях, перенесенных ими в связи со смертью близкого человека, несколько преувеличенными. Наконец, как это имело место и в данном деле, суды не учитывают практику ЕСПЧ по аналогичным делам, хотя об этом имеется прямое указание в п. 9 Постановления Пленума ВС РФ от 27 июня 2013 г. № 21», – отметил эксперт.

Адвокат АК № 22 «Гражданские компенсации» Нижегородской областной коллегии адвокатов Александр Немов положительно отнесся к определению ВС РФ. По его мнению, подобную позицию Суд мог бы применять к огромной массе решений по данной категории дел, так как существующая ситуация с определением судами размера компенсации морального вреда «не поддается никакой логике».

Александр Немов указал, что суды подходят крайне формально к определению размеров компенсации морального вреда даже за вред здоровью. «В настоящее время в СМИ много говорится о необходимости регулирования определения размера компенсации морального вреда, в Ассоциации юристов России создана комиссия по разработке изменений в законодательство, председателем которой является адвокат. Думаю, что данное определение ВС РФ – реакция на существующий информационный фон по этой теме. Так как подобная позиция Верховного Суда – большая редкость», – предположил адвокат.

Он посчитал, что столь низкие суммы компенсации морального вреда за потерю близкого родственника – следствие отсутствия критериев в законодательстве по определению размера. «Все зависит от субъективного отношения конкретного судьи к рассматриваемому спору. Объективные данные зачастую не воспринимаются судьями», – заключил Александр Немов.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector