Речь адвоката по уголовному делу об убийстве
Prokurors.ru

Юридический портал

Речь адвоката по уголовному делу об убийстве

Защитная речь по уголовному делу об убийстве Т.С.Королёвой

Страницы работы

Содержание работы

Речь Семёнова М.В. в защиту Фишера А.И.

Из материалов дела: “17 октября 2006 года в стенах собственной квартиры была убита Королёва Татьяна Сергеевна. В убийстве обвиняется Фишер Алексей Иванович, встречавшийся с Королёвой на протяжении нескольких месяцев”.

Уважаемый суд! Мы выслушали речь обвинения, построенную на эмоциях и домыслах. Я хочу напомнить, что мы собрались здесь не для того, чтобы предаваться эмоциям и страстям, а для того, чтобы вершить справедливость. А справедливость требует фактов и доказательств. В ходе своей речи, я попытаюсь доказать невиновность моего подзащитного оперируя именно фактами.

Итак, приступим к рассмотрению обстоятельств дела. 17 октября 2006 года в стенах собственной квартиры была убита Королёва Татьяна Сергеевна. В убийстве обвиняется Фишер Алексей Иванович, встречавшийся с Королёвой на протяжении нескольких месяцев. Известно, что в день убийства между Фишером и Королёвой произошла серьезная ссора. Обвинение полагает, что Фишер весь последующий после ссоры день вынашивал планы мести, а ночью, между 22:00 и 23:00 часами, вооруженный ножом и топором, пришел к Королёвой, нанес ей многочисленные повреждения не совместимые с жизнью и исчез с места преступления. Я же попытаюсь доказать суду несостоятельность данной версии.

Начнем с орудия преступления. Со слов экспертов нам известно, что удары были нанесены жертве кухонным ножом и

топором. Но на месте преступления был найден только нож с отпечатками пальцев подсудимого. Куда делся топор? Все дело в том, что мой подзащитный живет в коммунальной квартире, поэтому взять на общей кухне нож, которым недавно пользовался Алексей Иванович и оставил на нем отпечатки, не составляло большого труда. Другое дело топор. Мой подзащитный, выросший в городе, никогда не брал в руки топора, следовательно он не мог оставить отпечатков пальцев на орудии убийства. Убийца знал, что у следствия появятся подозрения по поводу наличия отпечатков пальцев только на ручке ножа, поэтому он прихватил топор с собой. Где был мой подзащитный во время совершения преступления. Свидетель Демидов, выгуливавший в этот вечер собаку, видел, как Фишер выходит из подъезда около 21:00. Сам Алексей Иванович утверждает, что он всю ночь гулял по набережной. Это косвенно подтверждается свидетелем Ивановой: будучи продавщицей круглосуточного киоска, она до самого утра наблюдала на набережной одинокую фигуру. Следы преступления. Такое преступление подразумевает, что одежда убийцы будет довольно сильно испачкана, однако ни на одежде, ни под ногтями, ни в квартире моего подзащитного не обнаружено никаких следов крови. Теперь мотив. Да, имела место ссора. Но по словам свидетелей, это была не первая ссора между Королёвой и Фишером, почему же она закончилась так трагически? Ведь мотив для совершения преступления был и у другого лица. Свидетель Чинякин поведал нам, что соседка Фишера по коммунальной квартире Лузина любила моего подзащитного и испытывала к Королёвой открытую неприязнь. А всем нам известно, что делает с женщиной ревность. К тому же Лузиной не составляло большого труда похитить с кухни нож с отпечатками пальцев Фишера. И это только

одна из версий. А ведь составлять и прорабатывать версии должно следствие. Но, к сожалению, оно пошло по пути наименьшего сопротивления.

Обвинение квалифицирует данное преступление по статье 105, части 2, пункту д: убийство, совершенное с особой жестокостью. Я согласен с данной квалификацией. Вот только применять данную санкцию нужно не к моему подзащитному, а настоящему убийце, чья личность на данный момент не установлена.

В университете, где учится мой подзащитный, он характеризуется как добрый и отзывчивый человек. За 3 года обучения с его стороны не было замечено никаких проявлений жестокости: все споры мой подзащитный решает исключительно мирным путем. Экспертиза показала, что в тот момент, когда совершалось преступление, Алексей Иванович был трезв и не был в состоянии аффекта. И тут мы подходим к самому интересному. В ходе беседы с доктором, проводившим обследование Фишера, я выяснил, что во время сдачи крови мой подзащитный впал в глубокий обморок. Меня это заинтересовало. Я встретился со многими врачами, у которых когда-либо наблюдался или лечился Алексей Иванович, и выяснил, что подзащитный до жути боится вида крови, а ведь на месте преступления её было предостаточно. Если бы это преступление было совершено моим подзащитным, он испытал бы шок такой силы, что сотрудники милиции, обнаружившие тело Королёвой уже на следующий день после убийства, нашли бы его лежащим без сознания рядом с жертвой. Однако следствию известно, что примерно в 9 часов утра 18 октября Алексей Иванович уже присутствовал в университете, что свидетельствует о его непричастности к совершению преступления, рассматриваемого в ходе данного процесса.

Итак, исходя из всего вышеперечисленного я прошу оправдать моего подзащитного, признать за ним право на реабилитацию и освободить из под стражи в зале суда.

Подведем итог. Перед нами один из тех случаев, когда следствие идет по самому простому маршруту. Но самый простой не значит самый лучший. К сожалению, таких случаев в судебной практике все больше. Я надеюсь, что суд взвесит все факты и примет правильное решение. Правосудие должно свершиться, а невиновные не должны нести наказание за чужие грехи. Спасибо, Ваша Честь, у меня всё.

Защитительная речь Уголовного Адвоката в Суде (Примеры Успешных Речей Адвоката Плевако Ф.Н.)

Незыблемое правило хорошего адвоката – тщательно готовить защитительную речь.

Используя план и перенося свои мысли на бумагу. Выступать экспромтом – серьезный риск. А ведь на кону стоит не столько профессиональная репутация, сколько судьба человека – клиента. Об этом нужно всегда помнить.

Подготовка защитительной речи адвоката включает 4 этапа:

  • Анализ, оценка перспектив судебного процесса и выступления защитника исходя из личности судьи (коллегии судей), подходов к рассмотрению дел, социальных характеристик состава присяжных.
  • Анализ предшествующего хода процесса, исследованных доказательств стороны обвинения и стороны защиты, в том числе в противовес и опровержение позиции и доводов обвинения.

Подготовка детализированного плана на основе главных его составляющих:

  • вступление;
  • фактические обстоятельства уголовного дела и их анализ;
  • правовая позиция стороны защиты в зависимости от поставленных целей – оправдание подсудимого (полное, частичное), переквалификация содеянного, применение смягчающих вину обстоятельств; доводы защиты по каждому из предъявленных эпизодов; рассмотрение и анализ (аналитический разбор) представленных обвинением доказательств с указанием по каждому из них (при наличии) оснований признания недопустимыми, сомнительными с точки зрения убедительности, с приведением имеющихся опровержений;

  • анализ доказательств стороны защиты; характеристика личности подсудимого с акцентом на ее положительные черты;
  • анализ условий и причин совершения преступления, которые несут в себе смягчающие обстоятельства;
  • заключение – выводы и итоговое обращение к суду.

Составление, проверка и корректировка речи.

По уровню и особенностям воздействия речи адвоката по уголовному делу задача вступления – вызвать внимание и интерес, основной части – побудить суд усомниться в доводах обвинения и убедить в своей правовой позиции, заключения – усилить эффект воздействия ранее сказанного и подвести к нужному решению.

Seth P. Waxman for petitioner

Наиболее значимая роль отводится основной части – аналитической.

Именно здесь уместно применение психологических приемов воздействия, но важно избегать пафоса, надменности, перехода на личности. Все должно быть по существу, без рассмотрения очевидных фактов, убедительно, логически последовательно и ненавязчиво подводя суд к нужному адвокату результату. Заключение целесообразно делать кратким и точным, но выразительным и запоминающимся для суда.

Чего следует избегать в речи защитника? Нередко даже самая сильная речь адвоката утрачивает свою эффективность из-за допущенных ошибок.

Итак, 10 главных правил составления защитительной речи адвоката:

не надо доказывать очевидное – это отвлекает внимание от главного и действительно важного;

в выступлении не должно быть противоречий;

речь должна содержать только нужное и полезное,

поддерживать внимание и интерес аудитории;

анализ доказательств строится на принципе «от менее значимого к более сильному»,

анализ и заключения по доказательственной базе должны приводиться в заданном логическом порядке, а не хаотично;

любая информация не в пользу подсудимого – серьезная ошибка;

любой довод должен быть конкретизирован, а не носить общий характер;

слабые, спорные места в речи должны быть исключены – их могут обратить против стороны защиты;

глупо выглядят попытки объяснить что-то, в чем защитник сам плохо разбирается, не будучи специалистом или не владея всей полнотой информации;

в приоритете – не количество, а качество аргументов;

одна заведомая ложь, разоблаченный блеф – мощный удар по всей правовой позиции и доказательственной базе защиты.

Все ошибки, спорные, сомнительные моменты удаляются еще на стадии планирования и подготовки речи. Молодым, недостаточно опытным адвокатам стоит показать речь более старшим коллегам.

Хорошее подспорье для подготовки плана и содержания защитительной речи адвоката – изучение выступлений по аналогичным или сходным уголовным процессам. К ним обращаются даже опытные адвокаты, потому что всегда можно почерпнуть что-то новое, более весомое в доказательственном плане. Особенно эффективны опубликованные речи адвокатов, благодаря которым судебный процесс был выигран или удалось добиться существенного снижения наказания. Но важно помнить: выступление всегда готовится индивидуально, шаблоны – лишь помощники, но действительно полезные.

Ознакомьтесь с примерами выступлений адвокатов по уголовным делам>>>

Примеры блистательных выступлений в суде адвоката Н.Ф. Плевако

Не знаю, насколько написанные ниже истории достоверны, но то, что Ф.Н.Плевако был одним из самых известных адвокатов в нашей истории – это факт.


Примеры его блистательных выступлений в суде.
1. Туфли я сняла!

Защищает он мужика, которого проститутка обвинила в изнасиловании и пытается по суду получить с него значительную сумму за нанесенную травму. Обстоятельства дела: истица утверждает, что ответчик завлек ее в гостиничный номер и там изнасиловал. Мужик же заявляет, что все было по доброму согласию. Последнее слово за Плевако.
“Господа присяжные,” – заявляет он. “Если вы присудите моего подзащитного к штрафу, то прошу из этой суммы вычесть стоимость стирки простынь, которые истица запачкала своими туфлями”.
Проститутка вскакивает и кричит: “Неправда! Туфли я сняла. “

В зале хохот. Подзащитный оправдан.

2. «15 лет несправедливой попреки»

Однажды к Плевако попало дело по поводу убийства одним мужиком своей бабы. На суд Плевако пришел как обычно, спокойный и уверенный в успехе, причeм безо всяких бумаг и шпаргалок. И вот, когда дошла очередь до защиты, Плевако встал и произнес:
– Господа присяжные заседатели!
В зале начал стихать шум. Плевако опять:
– Господа присяжные заседатели!
В зале наступила мертвая тишина. Адвокат снова:
– Господа присяжные заседатели!
В зале прошел небольшой шорох, но речь не начиналась. Опять:
– Господа присяжные заседатели!
Тут в зале прокатился недовольный гул заждавшегося долгожданного зрелища народа. А Плевако снова:
– Господа присяжные заседатели!
Тут уже зал взорвался возмущением, воспринимая все как издевательство над почтенной публикой. А с трибуны снова:
– Господа присяжные заседатели!
Началось что-то невообразимое. Зал ревел вместе с судьей, прокурором и заседателями. И вот, наконец, Плевако поднял руку, призывая народ успокоиться.
– Ну вот, господа, вы не выдержали и 15 минут моего эксперимента. А каково было этому несчастному мужику слушать 15 лет несправедливые попреки и раздраженное зудение своей сварливой бабы по каждому ничтожному пустяку?!
Зал оцепенел, потом разразился восхищенными аплодисментами.
Мужика оправдали.

3. 20 минут

Очень известна защита адвокатом Ф.Н.Плевако владелицы небольшой лавчонки, полуграмотной женщины, нарушившей правила о часах торговли и закрывшей торговлю на 20 минут позже, чем было положено, накануне какого-то религиозного праздника. Заседание суда по ее делу было назначено на 10 часов. Суд вышел с опозданием на 10 минут. Все были налицо, кроме защитника – Плевако. Председатель суда распорядился разыскать Плевако. Минут через 10 Плевако, не торопясь, вошел в зал, спокойно уселся на месте защиты и раскрыл портфель. Председатель суда сделал ему замечание за опоздание. Тогда Плевако вытащил часы, посмотрел на них и заявил, что на его часах только пять минут одиннадцатого. Председатель указал ему, что на стенных часах уже 20 минут одиннадцатого. Плевако спросил председателя: – А сколько на ваших часах, ваше превосходительство? Председатель посмотрел и ответил:
– На моих пятнадцать минут одиннадцатого. Плевако обратился к прокурору:
– А на ваших часах, господин прокурор?
Прокурор, явно желая причинить защитнику неприятность, с ехидной улыбкой ответил:
– На моих часах уже двадцать пять минут одиннадцатого.
Он не мог знать, какую ловушку подстроил ему Плевако и как сильно он, прокурор, помог защите.
Судебное следствие закончилось очень быстро. Свидетели подтвердили, что подсудимая закрыла лавочку с опозданием на 20 минут. Прокурор просил признать подсудимую виновной. Слово было предоставлено Плевако. Речь длилась две минуты. Он заявил:
– Подсудимая действительно опоздала на 20 минут. Но, господа присяжные заседатели, она – женщина старая, малограмотная, в часах плохо разбирается. Мы с вами люди грамотные, интеллигентные. А как у вас обстоит дело с часами? Когда на стенных часах – 20 минут, у господина председателя – 15 минут, а на часах господина прокурора – 25 минут. Конечно, самые верные часы – у господина прокурора. Значит, мои часы отставали на 20 минут, и поэтому я на 20 минут опоздал. А я всегда считал свои часы очень точными, ведь они у меня золотые, мозеровские.
Так если господин председатель, по часам прокурора, открыл заседание с опозданием на 15 минут, а защитник явился на 20 минут позже, то как можно требовать, чтобы малограмотная торговка имела лучшие часы и лучше разбиралась во времени, чем мы с прокурором?
Присяжные совещались одну минуту и оправдали подсудимую.

4. Знамение.

Великому русскому адвокату Ф.Н. Плевако приписывают частое использование религиозного настроя присяжных заседателей в интересах клиентов. Однажды он, выступая в провинциальном окружном суде, договорился со звонарем местной церкви, что тот начнет благовест к обедне с особой точностью.
Речь знаменитого адвоката продолжалось несколько часов, и в конце Ф. Н. Плевако воскликнул: Если мой подзащитный невиновен, Господь даст о том знамение!
И тут зазвонили колокола. Присяжные заседатели перекрестились. Совещание длилось несколько минут, и старшина объявил оправдательный вердикт.

Образец защитительной речи адвоката по ст. 139 УК РФ

Уважаемый суд, представитель государственного обвинения, присутствующие!

Читать еще:  Экспертиза зубных протезов в нижнем новгороде

Закончено рассмотрение апелляционной жалобы на решение суда 1-й инстанции в отношении Ф. в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 139 УК РФ — неза-конном проникновении в жилище потерпевших В.А и В.Н. (расположенного по адресу: совершенном против воли проживающих в нем лиц с применением насилия или с угрозой его применения).

В судебном заседании изучены показания потерпевших, свидетелей, подсудимого, письменные материалы настоящего уголовного дела.

Согласно требованиям ст.73 УПК РФ, при производстве по уголовному делу подлежат доказыванию такие обстоятельства, как «…событие преступления (время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступления, виновность лица в совершении преступления, форма его вины и мотивы… обстоятельства, которые могут повлечь за собой освобождение от уголовной ответственности и наказания…», т.е., фактически установление истины по уголовному делу. Обязанность установления истины по уголовному делу лежит на лице, осуществляющем предварительное расследование, а установить истину значит установить картину происшедшего события, максимально приближенную к объективной истине, что возможно лишь при полном, беспристрастном и всестороннем исследовании всех обстоятельств, имеющих значение для дела. значение для дела. Только тогда возможен правильный вывод о случившемся событии, правильное процессуальное решение.

Принципы всесторонности, полноты и объективности предварительного расследования содержатся в содержании таких норм уголовно-процессуального закона, как ч. 4 ст. 152 УПК РФ — об обеспечении полноты и объективности предварительного следствия, в ч. 2 ст. 154 УПК РФ — о всесторонности и объективности предварительного расследования и разрешения уголовного дела, а в ч. 6 ст. 340 УПК РФ- о нарушении принципа объективности и беспристрастности, что позволяет судить о том, что требованиями этих норм является достижение истины по делу. Тем самым УПК РФ обязывает лиц, осуществляющих предварительное расследование, обеспечить всесторонность, полноту и объективность его производства.

Исходя из смысла вышеизложенного, можно ли утверждать, что полно, беспристрастно и всесторонне исследованы все обстоятельства, имеющие значение для дела, изучены ли и доказаны все обстоятельства, имеющие значение для настоящего уголовного дела? Являются ли данные материалы категорическими и безоговорочными основаниями для признания моего подзащитного виновным в совершении инкриминируемого ему деяния? Устранены ли в порядке, установленном УПК РФ, все сомнения в его виновности?

Считаю, что вина моего подзащитного в совершении инкриминируемого преступления материалами дела однозначно не доказана, в материалах дела отсутствуют категорические основания для убедительного вынесения обвинительного приговора моему подзащитному Ф. по ч. 2 ст. 139 УК РФ, а имеющиеся в материалах дела противоречия, ставящие под сомнение совершение моим подзащитным инкриминируемых ему преступлений не устранены в установленном законом порядке.

— По мнению защиты, предварительное расследование по настоящему уголовному делу проведено формально, необъективно, более того, предвзято по отношению к моему подзащитному, а в его ходе были допущены грубые нарушения уголовно-процессуального законодательства, которые повлияли на полноту, всесторонность, объективность расследования по делу и тем самым привели к нарушению права на защиту и к лишению, стеснению иных гарантированных законом прав моего подзащитного. Не подлежит сомнению, что органы предварительного следствия, исследуя обстоятельства, подлежащие доказыванию, анализируя их и принимая решение о привлечении моего подзащитного к уголовной ответственности, изначально, не допуская и мысли о невиновности моего подзащитного, объективности его версии об отсутствии умысла на незаконное проникновение в жилище, но apriori приняли за истину показания потерпевших. Естественно, что и все предварительное расследование настоящего уголовного дела заключалось не в установлении действительно истины по делу, но свелось к попыткам изыскать доказательства вины моего подзащитного в совершении инкриминируемого ему преступления, т.е. велось односторонне, необъективно, формально и не в полном объеме.

Это видно и из того, что по делу неоднократно передопрашивались потерпевшие, что, однако, не исключило противоречий между первыми и последующими показаниями потерпевших, а равно и противоречия их показаний между собой. Анализируя показания потерпевших, несложно прийти к выводам, что в ходе предварительного следствия потерпевшие неоднократно и коренным образом – для настоящего уголовного дела — меняли свои показания и свои позиции, чем дальше, тем более приобретая обвинительный уклон, дополнительную квалификацию. Так, в показаниях В.А. от 13.02.3009 г. (л.д. 40-43) нет ни слова о том, что Ф. наносил удары В.Н., впоследствии же, в показаниях данных 26.02.2009 г. (л.д. 45-46), она уже свидетельствует о таковых. В показаниях В.А., данных 17.02.2009 г. (л.д. 59-61) и 25.02.2009 г. (л.д. 62-62), количество ударов, якобы нанесенных ей моим подзащитным, также существенно увеличивается.

В показаниях же потерпевшего В.Н.от 12.02.2009 г. (л.д. 50-54) вообще речь идет об ударах, которые Ф. наносил потерпевшей В.А. в лицо, по конечностям. Согласно заключении, судебно-медицинской экспертизы № 988-М от 18.02.2009 г., у В.А. обнаружены кровоподтеки на верхней левой конечности, что прямо опровергает показания В.Н.

Во всех протоколах допросов потерпевших речь подчеркнуто – я бы сказал, с юридически грамотной квалификацией действий Ф., что само по себе настораживает — идет о совершении моим подзащитным незаконного проникновения в жилище потерпевших против их воли. При этом в ходе предварительного следствия не устанавливались обстоятельства, являющиеся действительно юридически значимыми для квалификации действий моего подзащитного – а именно, в чем же фактически выразилось их прямое волеизъявление потерпевших в момент проникновения Ф. на веранду, напротив, из материалов дела следует, что до того момента, пока Ф. не оказался на веранде, никто никаких запретов ему не изъявлял. Данные обстоятельства были подтверждены и показаниями потерпевших В.А., Вн. в судебном заседании.

Почему же сложилась настолько противоречивая картина происходившего?

Именно для понимания этого важен мотив, в силу которого мой подзащитный вообще направился к дому В. В ходе судебного следствия пристально изучались обстоятельства, события, непосредственно предшествующие так называемому незаконному проникновению в жилище, якобы совершенному моим подзащитным, несмотря на протесты некоторых участников процесса и то, что он, казалось бы, они не имеют отношения к предъявленному обвинению.

Именно установление полной и объективной картины этих событий позволяют установить настоящие мотивы поступков моего подзащитного, направленность его умысла при их совершении. В ходе предварительного следствия указанные обстоятельства исследованы были предвзято, необъективно и неполностью – так, показания свидетелей С. и С.А., имеющиеся в материалах дела, неполны, значительно отличаются от показаний, данных в судебном заседании, а свидетель Б. попросту в ходе предварительного следствия не была допрошена.

Анализируя показания моего подзащитного, его супруги С.А., свидетелей С., Б., никоим образом не заинтересованных в результатах расследования УД, но заинтересованных в установлении объективной справедливости и неотвратимости наказания за совершенное преступление как такового, т.е. в раскрытии истины по делу, которые в судебном заседании дали взаимоподтверждающие, дополняющие друг друга четкие, последовательные и логичные показания , дающие нам основания предположить совершенно иную картину происходившего 04.01.2009 года.

Допрошенный в судебном заседании, мой подзащитный пояснил, что 04 января 2009 года в период времени с 01.00 до 02.00 на проезжей части напротив дома №6 по ул. В.А., В.Н. и А.С., в присутствии третьих лиц, действуя умышленно, с целью причинения телесных повреждений, беспричинно, используя для развязывания ссоры надуманный незначительный повод, игнорируя принесенные им извинения проявили ничем не спровоцированную агрессию в его отношении, высказывали в его адрес оскорбления в грубой нецензурной форме, после чего А.С. беспричинно, без всякого на то с его стороны повода, умышленно нанес ему один удар кулаком в лицо, от чего тот упал на землю.

После этого А.С., не желая прекращать избиения, стал умышленно наносить ему многочисленные удары руками, ногами по лицу, телу, конечностям. В это же время А.В. и В.Н, действуя совместно с А.С., игнорируя попытки присутствующих Ф, С.А., Б. прекратить избиение, умышленно, с целью причинения телесных повреждений, стали также наносить многочисленные удары руками, ногами по лицу, телу, конечностям.

Данные обстоятельства подтверждаются выводами судебно-медицинской экспертизы №16-М от …, у Ф.. имеются кровоподтеки на лице, шее, правом плече, правом локтевом сус-таве, боковой поверхности грудной клетки слева, левом коленном суставе, не повлекшие вреда здоровью, показаниями свидетелей С.А. Б.

С другой стороны, показания А.С., А.В. , В.Н.в этой части следует оценивать критически, поскольку они являются позицией их защиты в случае привлечения их к уголовной ответственности за побои, причиненные моему подзащитному. Считаю, что показания А.С., А.В, В.Нв части первоначального конфликта с Ф., а равно показания В.Н. в части обстоятельств так называемого незаконного проникновения в жилище нельзя рассматривать как объективные и соответствующие реально происходившему и истине, и, в силу этого, брать за основу при вынесении решения по данному уголовному делу по следующим причинам.

Вообще, говоря о показаниях свидетелей А.С., А.В. сразу возникает недоумение – в РФ официальный выходной, только что отгремел салютами НГ, три молодых человека несколько часов находятся в заведении, предназначенном для совместного употребления спиртных напитков и при этом трезвые? Кстати, согласно показаниям свидетелей Ф., С.А., Б., никто из троих трезвым не был.

Им приносят извинения – но они продолжают конфликт, который заканчивается избиением Ф.

Причиненные ими Ф. побои жестко определяли их показания, которые преследовали только цель защиты их собственных интересов и, в силу этого, исключили бы все основания для привлечения их самих к уголовной ответственности за содеянное.

Показательным является предложение В.А. Ф. денег – понятно, что из беседы с сыном той было известно об избиении Ф. По мнению защиты, в ходе и предварительного и судебного следствия А.С., А.В., В.Н. были и остались лицами, заинтересованными в исходе дела.

Понятно по-человечески, что у моего подзащитного возникло желание защитить свою честь и достоинства, ранее грубо попранные В.Н и его друзьями, избившими его в присутствии жены и друзей, понятно и то, что разумнее было оставить любые действия на более позднее время — однако поведение моего подзащитного было обусловлено фактически сильнейшим эмоциональным возбуждением, что также объяснимо.

Читать еще:  Лицензия скзи криптопро csp 36 бессрочная

Именно поэтому Ф. направился к В-ым, не имея при этом умысла на незаконное проникновение в жилище, не пытался выломать дверь, а только стучал, желая, чтобы к нему вышел В.Н., т.е. направленности умысла лишь на желание увидеть В.Н. защитить свою честь и достоинства, ранее грубо попранные В.Н.С. и его друзьями. То, что он оказался на веранде, произошло случайно, в результате сделанного по инерции движения Ф. нарушения координации движений на скользком крыльце. Следует также установить — насколько прочно было дверное полотно, косяк, которые были повреждены, в результате чего и открылась дверь, могло ли произойти подобное при обстоятельствах, указанных моим подзащитным.

Следует заметить, что версия моего подзащитного о неумышленном проникновении на веранду, вероятность происхождения событий именно так, как указал мой подзащитный, не изучалась и никакими материалами дела опровергнута не была, напротив, показания независимых свидетелей С.А. Б. подтверждают ее.

По смыслу закона нарушение неприкосновенности жилища должно быть совершено с прямым умыслом и против воли проживающего в нем лица, однако по данному конкретному делу не установлено, что мой подзащитный совершил нарушение неприкосновенности жилища именно против воли потерпевших, которые, как установлено по делу, своего волеизъявления в тот момент, когда Ф.. зашел на веранду, не высказывали, поскольку были в других помещениях. Таким образом, умысел моего подзащитного просто не мог быть направлен на совершение проникновения в дом осознанно, против чьей-то воли, Каких-либо иных данных, свидетельствующих о том, что в данной конкретной ситуации умысел Ф. был направлен именно на нарушение неприкосновенности жилища, не установлено, согласно же показаниям свидетелей С.А., Б., непосредственно присутствовавших при так называемом незаконном проникновении в жилище, Ф.. стучался в дверь, а не пытался ее целенаправленно выбить, а позднее никаких ударов В.А. И В.Н. не наносил.

Фактически в отношении указанных обстоятельств — как незаконного проникновения в жилище, так и нанесения телесных повреждений потерпевшим складывается ситуация, в которой показания потерпевших противоречат показаниям как моего подзащитного, так и показаниям незаинтересованных свидетелей, это противоречие в ходе рассмотрения дела судом 1-й инстанции устранено не было, но в нарушение действующего закона было просто проигнорировано.

Согласно ст. 49 Конституции РФ, неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого.

Согласно ст. 14 УПК РФ, все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном настоящим Кодексом, толкуются в пользу обвиняемого, а обвинительный приговор не может быть основан на предположениях.

Суд первой инстанции при вынесении решения неправомерно не принял данные обстоятельства во внимание.

На основании изложенного, руководствуясь п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ,

Образец защитительной речи адвоката по ст. 139 УК РФ

Уважаемый суд, представитель государственного обвинения, присутствующие!

Закончено рассмотрение апелляционной жалобы на решение суда 1-й инстанции в отношении Ф. в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 139 УК РФ — неза-конном проникновении в жилище потерпевших В.А и В.Н. (расположенного по адресу: совершенном против воли проживающих в нем лиц с применением насилия или с угрозой его применения).

В судебном заседании изучены показания потерпевших, свидетелей, подсудимого, письменные материалы настоящего уголовного дела.

Согласно требованиям ст.73 УПК РФ, при производстве по уголовному делу подлежат доказыванию такие обстоятельства, как «…событие преступления (время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступления, виновность лица в совершении преступления, форма его вины и мотивы… обстоятельства, которые могут повлечь за собой освобождение от уголовной ответственности и наказания…», т.е., фактически установление истины по уголовному делу. Обязанность установления истины по уголовному делу лежит на лице, осуществляющем предварительное расследование, а установить истину значит установить картину происшедшего события, максимально приближенную к объективной истине, что возможно лишь при полном, беспристрастном и всестороннем исследовании всех обстоятельств, имеющих значение для дела. значение для дела. Только тогда возможен правильный вывод о случившемся событии, правильное процессуальное решение.

Принципы всесторонности, полноты и объективности предварительного расследования содержатся в содержании таких норм уголовно-процессуального закона, как ч. 4 ст. 152 УПК РФ — об обеспечении полноты и объективности предварительного следствия, в ч. 2 ст. 154 УПК РФ — о всесторонности и объективности предварительного расследования и разрешения уголовного дела, а в ч. 6 ст. 340 УПК РФ- о нарушении принципа объективности и беспристрастности, что позволяет судить о том, что требованиями этих норм является достижение истины по делу. Тем самым УПК РФ обязывает лиц, осуществляющих предварительное расследование, обеспечить всесторонность, полноту и объективность его производства.

Исходя из смысла вышеизложенного, можно ли утверждать, что полно, беспристрастно и всесторонне исследованы все обстоятельства, имеющие значение для дела, изучены ли и доказаны все обстоятельства, имеющие значение для настоящего уголовного дела? Являются ли данные материалы категорическими и безоговорочными основаниями для признания моего подзащитного виновным в совершении инкриминируемого ему деяния? Устранены ли в порядке, установленном УПК РФ, все сомнения в его виновности?

Считаю, что вина моего подзащитного в совершении инкриминируемого преступления материалами дела однозначно не доказана, в материалах дела отсутствуют категорические основания для убедительного вынесения обвинительного приговора моему подзащитному Ф. по ч. 2 ст. 139 УК РФ, а имеющиеся в материалах дела противоречия, ставящие под сомнение совершение моим подзащитным инкриминируемых ему преступлений не устранены в установленном законом порядке.

— По мнению защиты, предварительное расследование по настоящему уголовному делу проведено формально, необъективно, более того, предвзято по отношению к моему подзащитному, а в его ходе были допущены грубые нарушения уголовно-процессуального законодательства, которые повлияли на полноту, всесторонность, объективность расследования по делу и тем самым привели к нарушению права на защиту и к лишению, стеснению иных гарантированных законом прав моего подзащитного. Не подлежит сомнению, что органы предварительного следствия, исследуя обстоятельства, подлежащие доказыванию, анализируя их и принимая решение о привлечении моего подзащитного к уголовной ответственности, изначально, не допуская и мысли о невиновности моего подзащитного, объективности его версии об отсутствии умысла на незаконное проникновение в жилище, но apriori приняли за истину показания потерпевших. Естественно, что и все предварительное расследование настоящего уголовного дела заключалось не в установлении действительно истины по делу, но свелось к попыткам изыскать доказательства вины моего подзащитного в совершении инкриминируемого ему преступления, т.е. велось односторонне, необъективно, формально и не в полном объеме.

Это видно и из того, что по делу неоднократно передопрашивались потерпевшие, что, однако, не исключило противоречий между первыми и последующими показаниями потерпевших, а равно и противоречия их показаний между собой. Анализируя показания потерпевших, несложно прийти к выводам, что в ходе предварительного следствия потерпевшие неоднократно и коренным образом – для настоящего уголовного дела — меняли свои показания и свои позиции, чем дальше, тем более приобретая обвинительный уклон, дополнительную квалификацию. Так, в показаниях В.А. от 13.02.3009 г. (л.д. 40-43) нет ни слова о том, что Ф. наносил удары В.Н., впоследствии же, в показаниях данных 26.02.2009 г. (л.д. 45-46), она уже свидетельствует о таковых. В показаниях В.А., данных 17.02.2009 г. (л.д. 59-61) и 25.02.2009 г. (л.д. 62-62), количество ударов, якобы нанесенных ей моим подзащитным, также существенно увеличивается.

В показаниях же потерпевшего В.Н.от 12.02.2009 г. (л.д. 50-54) вообще речь идет об ударах, которые Ф. наносил потерпевшей В.А. в лицо, по конечностям. Согласно заключении, судебно-медицинской экспертизы № 988-М от 18.02.2009 г., у В.А. обнаружены кровоподтеки на верхней левой конечности, что прямо опровергает показания В.Н.

Во всех протоколах допросов потерпевших речь подчеркнуто – я бы сказал, с юридически грамотной квалификацией действий Ф., что само по себе настораживает — идет о совершении моим подзащитным незаконного проникновения в жилище потерпевших против их воли. При этом в ходе предварительного следствия не устанавливались обстоятельства, являющиеся действительно юридически значимыми для квалификации действий моего подзащитного – а именно, в чем же фактически выразилось их прямое волеизъявление потерпевших в момент проникновения Ф. на веранду, напротив, из материалов дела следует, что до того момента, пока Ф. не оказался на веранде, никто никаких запретов ему не изъявлял. Данные обстоятельства были подтверждены и показаниями потерпевших В.А., Вн. в судебном заседании.

Почему же сложилась настолько противоречивая картина происходившего?

Именно для понимания этого важен мотив, в силу которого мой подзащитный вообще направился к дому В. В ходе судебного следствия пристально изучались обстоятельства, события, непосредственно предшествующие так называемому незаконному проникновению в жилище, якобы совершенному моим подзащитным, несмотря на протесты некоторых участников процесса и то, что он, казалось бы, они не имеют отношения к предъявленному обвинению.

Именно установление полной и объективной картины этих событий позволяют установить настоящие мотивы поступков моего подзащитного, направленность его умысла при их совершении. В ходе предварительного следствия указанные обстоятельства исследованы были предвзято, необъективно и неполностью – так, показания свидетелей С. и С.А., имеющиеся в материалах дела, неполны, значительно отличаются от показаний, данных в судебном заседании, а свидетель Б. попросту в ходе предварительного следствия не была допрошена.

Анализируя показания моего подзащитного, его супруги С.А., свидетелей С., Б., никоим образом не заинтересованных в результатах расследования УД, но заинтересованных в установлении объективной справедливости и неотвратимости наказания за совершенное преступление как такового, т.е. в раскрытии истины по делу, которые в судебном заседании дали взаимоподтверждающие, дополняющие друг друга четкие, последовательные и логичные показания , дающие нам основания предположить совершенно иную картину происходившего 04.01.2009 года.

Допрошенный в судебном заседании, мой подзащитный пояснил, что 04 января 2009 года в период времени с 01.00 до 02.00 на проезжей части напротив дома №6 по ул. В.А., В.Н. и А.С., в присутствии третьих лиц, действуя умышленно, с целью причинения телесных повреждений, беспричинно, используя для развязывания ссоры надуманный незначительный повод, игнорируя принесенные им извинения проявили ничем не спровоцированную агрессию в его отношении, высказывали в его адрес оскорбления в грубой нецензурной форме, после чего А.С. беспричинно, без всякого на то с его стороны повода, умышленно нанес ему один удар кулаком в лицо, от чего тот упал на землю.

После этого А.С., не желая прекращать избиения, стал умышленно наносить ему многочисленные удары руками, ногами по лицу, телу, конечностям. В это же время А.В. и В.Н, действуя совместно с А.С., игнорируя попытки присутствующих Ф, С.А., Б. прекратить избиение, умышленно, с целью причинения телесных повреждений, стали также наносить многочисленные удары руками, ногами по лицу, телу, конечностям.

Данные обстоятельства подтверждаются выводами судебно-медицинской экспертизы №16-М от …, у Ф.. имеются кровоподтеки на лице, шее, правом плече, правом локтевом сус-таве, боковой поверхности грудной клетки слева, левом коленном суставе, не повлекшие вреда здоровью, показаниями свидетелей С.А. Б.

С другой стороны, показания А.С., А.В. , В.Н.в этой части следует оценивать критически, поскольку они являются позицией их защиты в случае привлечения их к уголовной ответственности за побои, причиненные моему подзащитному. Считаю, что показания А.С., А.В, В.Нв части первоначального конфликта с Ф., а равно показания В.Н. в части обстоятельств так называемого незаконного проникновения в жилище нельзя рассматривать как объективные и соответствующие реально происходившему и истине, и, в силу этого, брать за основу при вынесении решения по данному уголовному делу по следующим причинам.

Вообще, говоря о показаниях свидетелей А.С., А.В. сразу возникает недоумение – в РФ официальный выходной, только что отгремел салютами НГ, три молодых человека несколько часов находятся в заведении, предназначенном для совместного употребления спиртных напитков и при этом трезвые? Кстати, согласно показаниям свидетелей Ф., С.А., Б., никто из троих трезвым не был.

Им приносят извинения – но они продолжают конфликт, который заканчивается избиением Ф.

Причиненные ими Ф. побои жестко определяли их показания, которые преследовали только цель защиты их собственных интересов и, в силу этого, исключили бы все основания для привлечения их самих к уголовной ответственности за содеянное.

Показательным является предложение В.А. Ф. денег – понятно, что из беседы с сыном той было известно об избиении Ф. По мнению защиты, в ходе и предварительного и судебного следствия А.С., А.В., В.Н. были и остались лицами, заинтересованными в исходе дела.

Читать еще:  Могут ли мужа уволить за условное наказание?

Понятно по-человечески, что у моего подзащитного возникло желание защитить свою честь и достоинства, ранее грубо попранные В.Н и его друзьями, избившими его в присутствии жены и друзей, понятно и то, что разумнее было оставить любые действия на более позднее время — однако поведение моего подзащитного было обусловлено фактически сильнейшим эмоциональным возбуждением, что также объяснимо.

Именно поэтому Ф. направился к В-ым, не имея при этом умысла на незаконное проникновение в жилище, не пытался выломать дверь, а только стучал, желая, чтобы к нему вышел В.Н., т.е. направленности умысла лишь на желание увидеть В.Н. защитить свою честь и достоинства, ранее грубо попранные В.Н.С. и его друзьями. То, что он оказался на веранде, произошло случайно, в результате сделанного по инерции движения Ф. нарушения координации движений на скользком крыльце. Следует также установить — насколько прочно было дверное полотно, косяк, которые были повреждены, в результате чего и открылась дверь, могло ли произойти подобное при обстоятельствах, указанных моим подзащитным.

Следует заметить, что версия моего подзащитного о неумышленном проникновении на веранду, вероятность происхождения событий именно так, как указал мой подзащитный, не изучалась и никакими материалами дела опровергнута не была, напротив, показания независимых свидетелей С.А. Б. подтверждают ее.

По смыслу закона нарушение неприкосновенности жилища должно быть совершено с прямым умыслом и против воли проживающего в нем лица, однако по данному конкретному делу не установлено, что мой подзащитный совершил нарушение неприкосновенности жилища именно против воли потерпевших, которые, как установлено по делу, своего волеизъявления в тот момент, когда Ф.. зашел на веранду, не высказывали, поскольку были в других помещениях. Таким образом, умысел моего подзащитного просто не мог быть направлен на совершение проникновения в дом осознанно, против чьей-то воли, Каких-либо иных данных, свидетельствующих о том, что в данной конкретной ситуации умысел Ф. был направлен именно на нарушение неприкосновенности жилища, не установлено, согласно же показаниям свидетелей С.А., Б., непосредственно присутствовавших при так называемом незаконном проникновении в жилище, Ф.. стучался в дверь, а не пытался ее целенаправленно выбить, а позднее никаких ударов В.А. И В.Н. не наносил.

Фактически в отношении указанных обстоятельств — как незаконного проникновения в жилище, так и нанесения телесных повреждений потерпевшим складывается ситуация, в которой показания потерпевших противоречат показаниям как моего подзащитного, так и показаниям незаинтересованных свидетелей, это противоречие в ходе рассмотрения дела судом 1-й инстанции устранено не было, но в нарушение действующего закона было просто проигнорировано.

Согласно ст. 49 Конституции РФ, неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого.

Согласно ст. 14 УПК РФ, все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном настоящим Кодексом, толкуются в пользу обвиняемого, а обвинительный приговор не может быть основан на предположениях.

Суд первой инстанции при вынесении решения неправомерно не принял данные обстоятельства во внимание.

На основании изложенного, руководствуясь п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ,

УМЫШЛЕННОЕ УБИЙСТВО РЕчЬ АДВОКАТА В. И. ПОГАНКИНА В ЗАЩИТУ В.М. ХИЛКОВА

(Калининская областная коллегия адвокатов)

Краткое содержание. В. М. Хилков был предан суду по обвинению в преступлении, предусмотренном пп. «б» и «з» ст. 102 УК РСФСР (умышленное убийство из хулиганских побуждений двух или более лиц).

Фабула дела изложена в публикуемой речи, произнесенной в выездной сессии областного суда.

Уважаемые товарищи судьи!

Только что прозвучавшее требование товарища прокурора признать В.

На первый взгляд трудно найти слова в защиту подсудимого.

Кто не ужаснется, выслушав, как нелепо и трагически оборвалась жизнь 17-летнего Саши Суворова. Но в этот момент меня подкрепляет не только сознание необходимости выполнить свой профессиональный долг, но и надежда на то, что я в какой-то мере помогу вам объяснить поведение Хилкова, после чего позволю себе рассчитывать на снисхождение к нему.

Вы, товарищи судьи, с большим вниманием выслушали показания подсудимого, потерпевшего, многочисленных свидетелей, заключение судебно-медицинского эксперта, и на основе этих доказательств можно представить себе совершенное Хил- ковым преступление таким, каким оно было в действительности.

20 сентября, село Рамешки. Теплый вечер, напоенный прелым запахом опавшей листвы. Компания молодых людей приехала в районный центр на поиски развлечения. В д. Воротилово для 17-летних парней не нашлось подходящего занятия. Хотелось, как сказал свидетель Николай Виноградов, чего-то необыкновенного. Энергия била ключом. Потолкавшись в вестибюле кинотеатра, компания не нашла ничего подходящего для утоления своих интересов. Решено было ехать обратно в деревню.

Собрались у здания типографии в ожидании транспорта. И здесь скучающим, можно сказать, «повезло». Александр Суворов – предводитель сборища, увидел пьяного человека, прислонившегося к забору. Им оказался Хилков.

Незнакомец, еле державшийся на ногах, Суворову явно не понравился. Нужно найти повод для драки. Самое удобное – подойти и спросить закурить, хотя Саша Суворов сам не курил.

Вместе с Суворовым пошел к забору и Александр Звез- дин – учащийся ГПТУ.

Слушай, старик, дай закурить.

Валяйте отсюда, щенки.

Смотри, ты не очень-то, по зубам живо схлопочешь.

Кровь, смешанная с ядом алкоголя, ударила в виски Хилко-

ва, закипела безрассудная злоба, от которой, по собственному признанию подсудимого, дрожь пошла по всему телу.

Рука поползла в карман, а через несколько мгновений в воздухе блеснуло лезвие ножа.

Такова хронология событий злополучного сентябрьского вечера.

Хулиганские действия подростков и явно неоправданная по своей интенсивности ответная реакция на них Хилкова породили нелепую трагедию, оборвавшую человеческую жизнь.

Проникающее ранение в сердце оказалось для Александра Суворова смертельным.

Звездину также был нанесен ножевой удар, к счастью, не очень опасный.

Эти фактические обстоятельства в процессе судебного следствия установлены показаниями подсудимого свидетелей Березкина, Александра Печуркина и Николая Виноградова.

Сегодня с полным основанием можно сказать о гражданской зрелости и порядочности названных свидетелей, которые оказались на месте трагедии случайно, всего не видели, но их правдивый рассказ пролил свет на не уточненные следствием обстоятельства дела.

Это особенно важно отметить сейчас, так как потерпевший Звездин и его друзья – свидетели Степанов и Еремеев на следствии и в суде давали ложные показания, утверждая, что Хилков совершенно беспричинно пристал к группе ребят и без какого-либо повода применил нож.

Эти показания, положенные в основу обвинения Хилкова, должны быть решительно отвергнуты, и не только потому, что они не согласуются с другими приводимыми доказательствами, но и потому, что в этом деле мы столкнулись с редко встречающимся явлением заранее обдуманного лжесвидетельства.

Когда истекающий кровью Саша Суворов лежал на земле и стонал, его дружки – Звездин, Степанов и Еремеев, обезумевшие от страха, спешно придумывали легенду о своей невиновности.

Никто не хотел вести раненого в больницу, чтобы не оказаться в числе свидетелей или в числе лиц, причастных к совершенному преступлению.

Сделали это, как вы знаете, Александр Печуркин и Николай Виноградов, случайно оказавшиеся на месте происшествия.

Во время следствия и на суде Звездин, Степанов и Еремеев всячески выгораживали себя, сочиняли небылицы, выдавая откровенную ложь за искренние показания.

Вы знаете, что они три раза меняли свои легенды, извращающие обстоятельства дела.

Вначале они заявили, что вообще не знают, при каких обстоятельствах погиб Суворов.

Затем сказали, что Хилков напал на группу ребят с целью ограбления и, требуя деньги, нанес ножевые ранения.

В конце следствия и в суде они утверждали, что Хилков совершил преступление беспричинно.

Лгали они, можно сказать, искусно, порой даже убедительно, однако я считаю, что все-таки истина восторжествовала и сейчас с уверенностью можно сказать, что Хил- ков совершил убийство Суворова и причинил Звездину легкие телесные повреждения не беспричинно, не из хулиганских побуждений, а в процессе ссоры, конфликтной ситуации, возникшей по инициативе потерпевших.

В связи с этим ошибочность квалификации действий Хилкова по п.«б» ст. 102 УК РСФСР становится очевидной.

Убийство в драке и в ссоре может квалифицироваться по ст. 102 УК РСФСР лишь в том случае, когда по делу установлено, что оно совершено при наличии отягчающих обстоятельств, указанных в законе. При отсутствии таких признаков убийство в драке и ссоре, независимо от того, по чьей инициативе произошло, должно квалифицироваться по ст. 103.

Это дает защите основание просить вас отвергнуть обвинение по п. «б» ст. 102 УК РСФСР, выдвинутое против Хилкова.

В материалах настоящего дела есть заключение судебно- медицинской экспертизы Звездина, из которого усматривается, что последнему в правую подмышечную область нанесено ножевое ранение, отнесенное к разряду легких телесных повреждений, повлекших расстройство здоровья.

Установлено, что это ранение нанес Хилков.

Базируясь на перечисленных фактах, органы следствия считают, что в данном конкретном случае Хилков совершил покушение на убийство Звездина, а с учетом совершенного убийства Суворова его действия квалифицированы по п. «з» ст. 102 УК РСФСР.

Можно ли согласиться с этим?

Думаю, что нельзя.

Покушением на убийство деяние виновного может быть признано лишь в тех случаях, когда оно было непосредственно направлено на лишение жизни другого человека и, следовательно, совершалось с прямым умыслом.

В настоящем же деле нет достаточных данных, которые подтверждали бы умысел Хилкова на лишение жизни потерпевшего Звездина.

Сам Хилков, как вы слышали, показал, что убивать кого- либо не хотел.

Ни потерпевший Звездин, ни допрошенные по делу свидетели не утверждали, что перед нанесением ранения Хилков высказывал угрозы лишить кого-либо жизни.

Локализация ранения и незначительная сила удара, о которых можно судить по размеру и глубине раны, также не устанавливают наличия у Хилкова умысла на лишение жизни Звездина.

При таких обстоятельствах действия Хилкова по данному эпизоду надлежит квалифицировать по фактически наступившим последствиям, т. е. по Ч. 1 ст. 112 УК РСФСР.

Убийство же Суворова следует рассматривать как совершенное на почве личных неприязненных отношений, подпадающее под признаки ст. 103 УК РСФСР, предусматри-вающей ответственность за умышленное убийство без отяг-чающих обстоятельств.

Вот почему на основе всех имеющихся в деле доказательств я прихожу к твердому убеждению, что действия Хилкова по настоящему делу следует квалифицировать по ст. 103 и Ч. 1 ст. 112 УК РСФСР.

Вы призваны, товарищи судьи, разобраться не только в событии преступления, но и в личности человека, его со-вершившего.

Что представляет собой Хилков, каково его прошлое?

Я не собираюсь говорить об этом много.

Жизнь Хилкова прошла в труде, в добросовестной, безупречной работе. Хилков имеет семью, на его иждивении малолетняя дочь и престарелая мать.

Я не выполнил бы своей задачи до конца, если бы не остановился еще на одном важном обстоятельстве, которое может и должно благоприятно отразиться на судьбе подсудимого.

Я имею в виду не только признание Хилковым своей вины, но и явку с повинной.

Протокол, составленный работниками Рамешковского отдела внутренних дел, подтверждает, что сразу после события преступления Хилков пришел в дежурную часть милиции, рассказал о случившемся и передал нож.

Чистосердечное раскаяние и явка с повинной являются обстоятельствами, смягчающими ответственность Хилкова.

Осознав преступление, Хилков с ужасом оглядывается на происшедшее, клеймит позором совершенное им, и, если вы, товарищи судьи, окажете ему снисхождение, я уверен, что он по-иному воспримет жизнь и оправдает ваше доверие.

Справедливость и гуманность советского суда открывают широкие возможности для осужденного встать на путь исправления.

Я изложил все обстоятельства, которые, на мой взгляд, проливают свет на совершенное Хилковым преступление, и если слова защиты я сумел довести до вашего сознания, то буду считать свою задачу выполненной.

Прошу вас, товарищи судьи, при определении Хилкову меры наказания о максимально возможном снисхождении.

Суд переквалифицировал действия Хилкова с пп. «б» и «з» ст. 102 УК РСФСР на ст. 103 (умышленное убийство) и ч. 1 ст. 112 УК РСФСР (умышленные легкие телесные повреждения) и приговорил его к десяти годам лишения свободы.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector